Харьков 050-420-90-30 +38 050-420-90-30 +38 098-226-03-38 Киев 097-493-63-61 +38 097-493-63-61 Днепр 067-670-07-07 +38 067-670-07-07
* информация для специалистов медиков

«Мирный» атом: от Чернобыля до Фукусимы

26 апреля этого года — трагическая дата: четверть века с момента аварии на Чернобыльской атомной электростанции. Для наших сограждан мир тогда разделился на «до» и «после» чернобыльской катастрофы.

Мирный атом не раз демонстрировал свои «немирные» возможности. Нынешние события на японской АЭС в Фукусиме —печальное подтверждение тому, что ядерная опасность кроется не только в ракетных боеголовках. Сегодня чернобыльская зона — часть Украины, а значит, это наша история и наша проблема. Именно о проблемах, которые обозначила авария на АЭС, о ее последствиях, и не только в медицинском плане, мы беседуем с доцентом кафедры радиологии Харьковского национального медицинского университета, сотрудником ГУ «Институт медицинской радиологии им. С. П. Григорьева АМН Украины» к.м.н. С. А. АМИРАЗЯНОМ.

Корр. Уважаемый Сергей Артемович, даже совсем молодые люди знают об аварии и о 30­километровой зоне. Как специалист в этой области скажите Ваше мнение: что спровоцировало чернобыльскую катастрофу, и к каким последствиям она привела для жизни и здоровья людей?

С. А. Я не сторонник называть чернобыльские события «катастрофой». «Катастрофа» — это нечто вселенское, мегаломаническое. Это очень крупная техногенная авария. Но добавлю: не самая крупная из радиационных аварий. Есть такое понятие «коммунальная катастрофа». Чернобыльскую аварию можно целиком отнести к крупнейшим коммунальным катастрофам.
Когда мы рассказываем студентам, что в первые дни после аварии на АЭС погибли 28 человек, а в последующие дни еще девять, и общее число погибших составило 37 человек, то они смотрят большими глазами. Потому что сегодняшние студенты считают, что погибших в результате взрыва реактора сотни тысяч.
Пожар на станции и разрушение 4­го энергоблока в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года стали следствием эксперимента с останавливаемым на ремонт реактором. По официальной версии, неверные действия персонала привели к перегреву ядерного топлива, в результате произошло два тепловых взрыва. К счастью, ядерного взрыва в Чернобыле не было.
Количество погибших и получивших острую лучевую болезнь иногда в несколько раз ниже тех цифр, что бытуют в обществе. Тогда героически погибли пожарные, которые первыми прибыли на АЭС, смена, которая находилась на станции, и затем несколько пилотов­вертолетчиков. Они получили значимые, запредельные дозы радиации и острую лучевую болезнь даже не в костномозговой форме, а в кишечной.
По московским данным, острая лучевая болезнь диагностирована у 137 человек (по киевским данным — 145), полученная ими доза значительно превысила 100 бэр. Многие и сегодня живут с этой лучевой болезнью. В том числе несколько ликвидаторов — в Харьковской области.
В первые дни после аварии опасались, что концентрация тяжелых металлов в нижней части реактора превысит критическое значение и произойдут более страшные события. Поэтому с вертолетов в реактор сбрасывали свинец и доламит. Жуткая работа (которую сейчас выполняют в Японии) — вертолетчики на бронированных машинах зависали прямо над реактором. Некоторые погибли, выжило большинство, но дозы все получили значительные.
Есть пострадавшее население, отселенное из 30­ километровой зоны. Это город Припять, где средние дозы (полученной радиации) составили 14 бэр (порог лучевой болезни — 100 бэр). 100 бэр — это острая лучевая болезнь в легкой степени, от которой никто не умирает. А в Припяти получили 14 бэр. На остальной территории зоны, которая была отселена до 5 мая, — доза еще меньше (может быть, за исключением отдельных пятен выпадения радиации). Но контингент тех, кто отселен из 30­километровой зоны, сейчас весьма размыт, и собрать информацию затруднительно, хотя существует государственный реестр пострадавших. Люди были расселены по разным областям, и не только Украины (в том числе и в Харьковской области: компактно в поселке Вильча Чугуевского района).
В ходе аварии большое количество радиоактивного материала было поднято горячими потоками воздуха из разлома реактора на высоту свыше километра. Тогда дул стойкий ветер на северо­запад. В результате пострадали не только северные части Украины, но и Белоруссия, часть Российской Федерации, часть Польши, затем Калининград и Швеция, где были впервые отмечены уровни повышения радиации. Сегодня считается, что во всем северном полушарии имеются «чернобыльские пятна» большей или меньшей интенсивности. На одной из недавних конференций даже бразильцы заявили, что они обнаружили у себя «чернобыльское пятно», но их концепция не выдержала научной критики. Им посоветовали искать причину у себя.
Последствия аварии в Чернобыле — огромный материал. Но документы экспертов позволяют с осторожным оптимизмом смотреть в будущее. По выводам ученых, нет признаков того, что проявятся какие­то дополнительные последствия чернобыльской аварии, кроме тех, которые уже были. Это 37 погибших в первые дни и недели, 145 случаев острой лучевой болезни и дополнительные случаи рака щитовидной железы у детей. Увы, это факт: в Украине более 1100 случаев такого рака, которые считаются связанными с воздействием ионизирующей радиации (за счет йода­131, который накапливается щитовидной железой). Его нет с августа 1986­го (период полураспада 8 суток). Но он наиболее агрессивен. И именно детская щитовидная железа, которая накопила в тех апрельских и майских событиях значимые дозы йода­131, дала ответ в виде рака. Не только в Припяти, а и там, где было радиоактивное облако: Брянская область, Беларусь. Польша пострадала меньше — там провели своевременную йодную профилактику. У нас она запоздала. В СССР только на третьи сутки объявили об аварии. Припять эвакуировали 27 апреля без предупреждения. Людям даже не сказали, чтобы они оставались в домах: все пошли на работу! Никто не говорил, чтобы закрывали форточки и окна, как это сейчас сделало правительство Японии.
Роль средств массовой информации в нагнетании напряженности вокруг чернобыльской аварии абсолютно четко прослеживается. Речь идет о том, что социально­психологический аспект чернобыльских событий намного превышает тот действительный вред, который авария нанесла здоровью людей.
Для нагнетания напряженности в СМИ (возможно, не без участия западных спецслужб, и когда­то эти данные всплывут) была вброшена, к примеру, такая информация: «трупов было так много, что их не успевали хоронить — их сбрасывали бульдозерами в шахты в Пирогово» или «дети на Украине пострадали точно так же, как при бомбардировках Хиросимы и Нагасаки». Информационная атака была совершенно впечатляющая.
А вот более свежий пример передергивания фактов: берем авторитетный доклад Научного комитета по действию атомной радиации при ООН. Там написано: «Авария на Чернобыльской АЭС резко нарушила порядок жизни людей, а для многих из них имела трагические последствия. Однако с позиций радиологической науки, а также на основании сделанных экспертных оценок Комитет полагает, что в отношении здоровья большинства людей должны преобладать благоприятные перспективы». Данный доклад несколько лет назад лег на стол тогдашнему Генеральному секретарю ООН Кофи Аннану. И Кофи Аннан из каких­то только ему известных политических соображений через некоторое время в своем выступлении заявляет следующее: «Точное число жертв (чернобыльской аварии), возможно, никогда не станет известным. Но три миллиона детей, требующих лечения, дают нам представление о числе тех, кто может серьезно заболеть. Многие умрут преждевременно. Неужели мы дадим им жить и умирать, думая, что мир безучастен к их бедственному положению?»

Корр. Соображения Кофи Аннана, скорее, финансового характера: «дайте денег»...

С. А. Возможно... Откуда эти три миллиона детей? В Украине, по всем подсчетам, пострадавшими можно считать 2,4 миллиона человек, в число которых входят не только дети, но и старики, и взрослые...
Так что за 25 лет, минувших со дня аварии, что­то не видно, чтобы вызрела адекватная оценка произошедших событий. Молодому поколению до чернобыльской аварии так далеко, как моему поколению до татаро­монгольского нашествия. Зона стала экзотическим местом посещения: нетронутая природа, лошади Пржевальского. В обводном канале Чернобыльской станции огромные сомы водятся….

Корр. Ну, они же немного с радиацией?

С. А. Есть такое понятие: пищевые цепочки. Так вот, по пищевой цепочке, которая связана с рыбой, при потреблении рыбного мяса радиоактивных компонентов передается 1%. Я не думаю, что рыбу есть опасно. Грибы и некоторые растения — да. Но братская Беларусь уже несколько лет на достаточно загрязненных территориях выращивает те продукты, которые можно выращивать. Есть растения, у которых корень идет глубоко, и он вытянет все из земли, а есть те, которые на поверхности. Когда прошлой весной в правительстве Украины сказали, что большая часть районов 30­километровой зоны может быть использована в сельскохозяйственных целях — я вздохнул с облегчением: наконец­то власти начали прислушиваться к мнению специалистов­прагматиков.

Корр. Давайте поговорим о том, как авария отразилась на харьковском регионе...

С. А. Наш регион пострадал весьма и весьма умеренно. К счастью, пятый шлейф 70 километров не «додул» до Харькова. Но среди харьковчан очень много ликвидаторов. Первые группы из Харькова прибыли в Припять в конце апреля. В основном это были ребята, только что демобилизованные из армии. Набирали ликвидаторов практически насильственно, по самым скверным советским калькам: военкомат и… либо на месяц в Чернобыль, либо на два года в тюрьму, как уклоняющийся от несения воинской службы. Для меня это является прямым нарушением прав и свобод человека. В частности, права добровольно рисковать своим здоровьем. И для меня не стоит вопрос: нанесла ли радиация вред здоровью конкретного ликвидатора или не нанесла, и надо ли ему за это платить. Однозначно, надо платить за тот риск, которому было подвержено его здоровье. В 1986 году больше всего, в последующие годы — меньше.
Самые опасные — первые месяцы после аварии, так называемый «йодный период», когда в воздухе находился йод­131 (который сейчас обнаружен в Японии на АЭС Фукусима). Ликвидаторы «йодного периода» реально получили значимые дозы.
А еще тогда существовала бытовая неустроенность и пострадавших, и ликвидаторов, постоянные стрессовые ситуации, связанные с оторванностью от обычного уклада жизни. Отсутствовала связь с родными. Это сейчас у всех мобильные телефоны, а тогда их вообще не было. Имели место хронический стресс и страх. Людям свойственно бояться того, чего они не знают. Интересно, что в среде ликвидаторов­профессионалов, которые знали, с чем имеют дело (сотрудников предприятий атомной промышленности СССР), жалоб на состояние здоровья и выходов на инвалидность (притом, что полученные дозы радиации у них были выше) намного меньше, чем в среде ликвидаторов­непрофессионалов. Страх и стресс убивают. Ко всему прочему, чернобыльские и постчернобыльские события наложились на совершенно невероятный исторический излом имперской машины — развал Советского Союза. Сломался привычный уклад жизни, что само по себе должно было спровоцировать всплеск заболеваний. А тут еще и радиация и радиофобия.

Корр. Что вы скажете о радиационном воздействии на организм человека?

С. А. Дозы в 30­километровой зоне, в местах жесткого радиационного контроля, в настоящее время в 2­3 раза выше, чем естественный радиационный фон. Но в некоторых местностях многих стран мира естественный радиационный фон выше, чем у нас в чернобыльской зоне. Это регионы Франции, Турции, Ирана, Бразилии, Индии, в Китае целая провинция Яннань. И люди живут, причем показатели здоровья у них лучше, чем во многих странах, благополучных в плане радиации.
Как ни странно, низкие дозы ионизирующей радиации полезны. Об этом в Украине не принято говорить. Не все воспримут эту информацию правильно.

Корр. Да и алкоголь в малых дозах тоже считается полезным...

С. А. Да, кстати... Есть понятие: «средиземноморский феномен». Любой европейский кардиолог подтвердит, что в странах, где традиционного потребляют виноградное вино, продолжительность жизни мужчин выше, а кардиальная смертность ниже. Существует теория о радиационном гормезисе — благоприятном воздействии низких доз облучения. Известно также, что японцы, пережившие атомные бомбардировки в 1945 году и получившие дозу менее 19 бэр, прожили долго и имели незначительную онкологическую заболеваемость.
Есть правило Арндта­Шульца: любой физический фактор в малых дозах полезен. И мы это используем: возьмите электричество, холод, тепло... Любой физический фактор в малых дозах стимулирует защитные силы организма.
Если брать людей, получивших 25 бэр, то, понятно, это не низкие дозы, а, мягко говоря, пограничные. Меня очень беспокоит смертность от онкологических заболеваний в группе ликвидаторов. Первые два десятка лет онкологическая заболеваемость и смертность в этой группе была существенно ниже! Но играет роль и естественное старение. Многим ликвидаторам в 1986 году было уже за тридцать. Известно, что опухолевая патология — печальная спутница старших возрастных групп.
Когда ученые смогут получить конечные цифры по заболеваемости, когда это «чернобыльское» поколение уйдет — тогда можно будет говорить о результатах. Пока же причин для серьезного беспокойства я не вижу.

Корр. Вы начали с того, что чернобыльская авария — не самая страшная...

С. А. Самая страшная была в Челябинской области в середине ХХ века. После Великой Отечественной войны Советский Союз построил первый завод по обогащению и наработке оружейного плутония и урана. Ведомство курировал Лаврентий Павлович Берия. Все радиоактивные отходы производства сбрасывали в водоемы: Метлинский пруд и речку Теча — 237 километров до впадения в Исеть. Людям ничего не говорили. После первых санкционированных сбросов в реку в Метлино (ближайшее село) было более 900 случаев хронической лучевой болезни. Люди ведь жили с этой реки, питались. Продолжительность жизни у тех, кто жил в 70­километровой зоне от места сброса по течению реки, уменьшилась на 11 лет. Кто жил от 70 до 200 км — уменьшилась на 2 года. По младенческой смертности были ужасные данные. Вот это была самая страшная рукотворная радиационная авария. Потом, в 1949 году, был первый «грязный» курчатовский взрыв в Семипалатинске.

Корр. Почему «грязный»?

С. А. Ученые звонили в Москву, говорили, что сегодня лучше бомбу не взрывать, потому что низкая облачность и сильный ветер: радиацию разнесет на большие территории. Им приказали взрывать.
А в 1957 году, в сентябре, взорвалась одна из емкостей с высокорадиоактивными отходами на комбинате «Маяк». Существует такой Восточно­Уральский радиоактивный след. На 23 тыс. кв. км из­за высоких доз по цезию отселили порядка 10000 человек. Часть оставшихся на загрязненной территории перевели на чистые продукты. Меры были организованы грамотно.
Аварии происходили и за рубежом. В США в конце 70­х годов случилась авария в Тримал­Айленде с двумя воднопрессованными реакторами на нейтронах. Но там конструкторы предусмотрели наличие угольных фильтров, поэтому йод­131 не попал в окружающую среду. Но где­то 185 куб. метров радиоактивных отходов пришлось вылить в реку Саксугану. Жителей сразу же оповестили. Город был в панике. Но выступил губернатор на лужайке возле своего дома, где резвились его внуки. Народ увидел, что он никуда родственников не увез, и ему поверили. Губернатор сказал: успокойтесь, сограждане, все в порядке. Затем выступил университетский профессор, который заявил, что это не те дозы, которые вообще могут что­то вызвать. И все: паника прекратилась.
В октябре 1957 года был взрыв с выбросом радиации в Великобритании. Произошло возгорание реактора, погибли 13 работников. Образовалось облако, радиоактивный фон которого в 400 раз превышал естественный. Но этот завод работает до сих пор. Британцы тогда быстро определили, что наибольшую опасность представляет не цезий, а именно йод­131, определили, по каким путям он может попасть в организм (пищевая цепочка: трава — корова — молоко — молокопродукты — человек). Моментально ввели мораторий на употребление молочной продукции. А вот мы с таким мораторием в 1986 году опоздали. Британцы тогда уменьшили дозу на щитовидную железу в 5­7 раз, и она составила 16 бэр. А у наших детей она превысила 100 бэр. Если бы мы ввели такие же меры, как в Великобритании, и так же жестко их выполняли, то, вполне возможно, тех последствий по раку щитовидной железы, которые мы имеем, нам удалось бы избежать. На 2010 год, если мне память не изменяет, у нас 1109 случаев рака щитовидной железы у детей. Но у 98% детей этот рак папиллярный, то есть он лечится. Львиная доля — свыше 90% — должны прожить обычную жизнь. Так говорит наука. Таково мнение серьезных мировых ученых.
И любому серьезному ученому действительно понятно, что это не исключительно Чернобыль виноват в росте числа раковых заболеваний в нашей стране.
Беседовал Сергей КРАМАРЕНКО


Запись на прием к врачу


После отправки сообщения, наш специалист свяжется с Вами для уточнения деталей

Записаться к врачу
Укажите желаемую дату приема


Вверх

ХАРЬКОВ

Площадь Конституции 26
Дом Науки и Техники, 2й этаж

+38 /057/ 760 47 60
+38 /057/ 760 47 70
+38 /057/ 759 09 99
+38 /057/ 714 29 72

КИЕВ

+38 /044/ 360 29 60
+38 /097/ 493 63 61

ул. Попудренка ,34
( водолечебница) каб 708)

пр-т 40 летия октября 59 а
( поликлиника № 10 )
Голосиевского района (каб 701)

ДНЕПР

пр-т Карла Маркса 67 -А во дворе ТЦ "ГРАНД ПЛАЗА", (остановка ул. Ленина)

+38 /056/ 767 16 77
+38 /0562/ 36 10 83
моб. +38 /067/ 670 07 07